Из истории русской парной бани

Когда англичане попали в Русь через Русский Север, они отметили, что эти варвары топят избы «по чёрному», потом в них семьями купаются каждую субботу, истязая друг друга битьём хворостинами, а затем с гиканьем бросаются в речку или пруд, с которым рядом находилась баня.

«Русская баня до сих пор считается незаменимым
средством от многих болезней. Во врачебной
науке нет такого лекарства, которое
равнялось бы с силою… бани».
Н.М. Максимович-Амбодик

Из истории русской парной бани. Часть 1.

ИзображениеБани – специально оборудованные помещения, предназначенные для принятия водных и тепловых процедур с профилактической и лечебной целью, в которых также проводятся и гигиенические мероприятия – мытьё тела. [I] Возникнув на заре истории человечества как первый опыт общения первобытного человека с водяным паром, баня нашла широкое применение и закрепилась на протяжении тысячелетий как потребность людей в чистоте и исцелении от болезней.

Возможно, толчком к зарождению идеи парной бани послужили капли дождя, попавшие через протекавшую крышу на раскалённые камни домашнего очага, или даже просто вода, случайно влитая на очаг нашими далёкими предками. Существует мнение, что первое использование пара человеком связано с гейзерами. Без преувеличения можно сказать, что парные бани знали и применяли все народы мира. Подтверждением этому может служить тот факт, что при археологических раскопках довольно часто обнаруживаются следы сооружений, предназначенных для водотепловых процедур. Их внешние формы бывают различными, приспособленными к климатическим условиям и используемому материалу, к традициям и образу жизни людей, однако все эти сооружения имеют примитивные или более усовершенствованные конструкции для получения жара, источником которого служили водяной пар, горячая вода, или раскалённые камни, обливаемые водой. Всё это позволяет утверждать, что эти найденные археологами сооружения являются банями.

О географическом аспекте происхождения бани нет единого мнения. Одни исследователи полагают, что парная баня проделала путь с Востока на Север через славянские племена, другие же утверждают, что никому, кроме народностей финско-угорской группы парная баня не была известна.

По мнению древнегреческого историка Геродота (ок. 484-425 гг. до н.э.) первые бани появились у разных народов одновременно, на стадии родовых и племенных общин. [2] Если считать прообразом парилки разогретые камни, образующие пар при обливании водой, то происхождение паровой бани можно отнести к каменному веку.

Оздоровительные свойства банного пара были известны многим древним народам в разных частях света. Бани обнаруживаются при археологических раскопках на территории бывших древних государств Востока: Ассирии, Вавилона, Древней Персии, Египта, Индии. В древности на Японских островах и на Американском континенте также пользовались банями. Археологические и литературные источники, дошедшие до наших дней, высказывания античных философов и историков указывают на повсеместное распространение бани в Древней Греции и Древним Риме. Римляне, завоевав половину Западной Европы, повсеместно строили свои бани-термы.

После распада Римской Империи католическое духовенство наложило запрет на пользование банями, отнеся их к учреждениям, якобы нарушающим каноны нравственности и рассматривая культ тела как греховный. Этот запрет привёл к тому, что в средние века в Западной Европе одна за другой следовали эпидемии чумы, холеры и других тяжёлых заболеваний. Только за три года (1347-1350 гг.) эпидемия чумы унесла в Западной Европе 25 миллионов жителей. Банные традиции в западноевропейских странах к XVIII – XIX вв. были основательно забыты (Немытая Европа и чистая Русь) и начали возрождаться в большой мере под воздействием русского обычая париться и мыться в бане.


Поддай-ка пару!!!

История русской бани уходит в седую древность. Геродот, посетив в V веке до н.э. Скифию, располагавшуюся в Северном Причерноморье, сообщает о банях, которые использовали скифы. [2] Устраивали её следующим образом: устанавливали три жерди, верхними концами наклонённые друг к другу, обтягивали их войлоком. В чан, поставленный посреди этой хижины-шалаша, помещали докрасна раскалённые камни. Взяв конопляное семя, залезали в эту войлочную баню и бросали его на раскалённые камни. От этого, замечает историк, поднимался такой сильный пар, что никакая эллинская баня не сравняется с той, какую он видел в скифской степи. Наслаждаясь ею, скифы, по словам Геродота, вопили от удовольствия. От него же мы узнаем о том, что после погребения покойника скифы очищали себя парной баней.

Скифские женщины растирали на шероховатом камне, подливая немного воды, куски древесины кипариса, кедра и ладана. Этим жидким тестом с приятным запахом они обмазывали все тело. Через некоторое время этот слой смывался, тело становилось чистым и блестело. [2]

Баня упоминалась в восточнославянских мифах, её почитали даже боги, с ней связывали происхождение человека. Византийский историк Прокопий Кесарийский (ок. 500-565 гг.) пишет, что баня сопровождала древних славян всю жизнь: здесь их омывали в день рождения, перед свадьбой и после смерти. [3]

Баня занимала видное место в жизни и в языческой мифологии восточных славян, что подтверждается в летописном повествовании об усмирении в 1071 году языческого восстания на Белоозере.

Баня у восточных славян представляла собой небольшое бревенчатое строение, в котором располагался очаг с раскалёнными камнями, на которые лили воду, чтобы образовался пар. Вентиляцию внутри бани осуществляли, открывая двери. Согласно древнеславянским поверьям, в бане живёт весьма занятный персонаж русского фольклора – банник – нагой старик, весь облепленный листьями от веника. Считалось, что банник может запарить человека до смерти. Когда древние славяне в первый раз шли в новую баню, то брали с собой хлеб и соль, которыми стремились задобрить банника, чтобы он не стращал моющихся, помог сделать чистый пар, избавить от угара. Отголоски этих языческих традиций прослеживались на Руси и во времена христианства: в недалёком прошлом, залезая на банный полок, приговаривали: «Крещённый на полок, некрещёный – с полка», а выходя из бани, оставляли на полке ведро воды и веник для банника, приговаривая: «Тебе баня на стоянье, а нам на здоровье». Эти суеверия ещё раз подтверждают, каким уважением пользовалась русская баня в народе.

Баня у древних славян появилась во времена культа огня и воды. Её прототипом были жилища, обогреваемые зимой паром, который образовывался при окатывании водой раскалённых камней.

Подтверждая тесную связь восточнославянской паровой бани с языческим культом, исследователи древнего быта восточных славян А. Афанасьев [4] и И. Забелин [5] отмечают, что пламя домашнего очага почиталось восточными славянами как родовое божество, а обиталищем родового божества, его храмом, считалась баня. Однако, в каждом роду баня служила не только для выполнения языческих очистительных обрядов, но и для выполнения лечебно-гигиенических функций.

Подтверждая, в общем, выводы предшествующих исследователей, Е.В. Аничков также отмечает, что в языческой Руси местом культа предков была баня. Поэтому многократно отмечаемые в древнерусских церковных проповедях XI-XIII веков «родопочитанье» и, в частности, языческие жертвоприношения предкам – «…беззаконная трапеза…роду и роженицам» – совершались обычно в бане. [6]

В древнерусской народной языческой медицине, как свидетельствует В. Отамановский, была врачебная специальность, связанная с выполнением лечебных и культовых функций в банях. Наличие в древнерусском языке слов «балий», «обавьник», («обадник»), или «Обаньщик» близки по значению и передают различные смысловые оттенки понятия «волхв» – врач. Необходимо отметить, что балий был «прежде всего лечителем, его медицинские функции были тесно связаны с паровой баней». [7]

Несомненно, большое развитие на развитие бани у предков древних славян оказали древнегреческая и древнеримская культуры. Исследования Н.С. Державина [8] показывают, что со II века до н.э. Рим стал хозяином Балканского полуострова. С этого времени, наряду с обменом изделий римской промышленности на местное сырьё, в придунайские, причерноморские, приднепровские и придонские области проникала римская культура. Как известно, Древний Рим был знаменит хорошо устроенными банями-термами.

Предки восточных славян – анты имели близкие контакты с греческими колониями Северного Причерноморья. [9] Найденные археологами развалины бань и бассейнов в Херсонесе, близь нынешнего Севастополя и в древнегреческих городах-полисах на Керченском полуострове, позволяют говорить о знакомстве антов с банными обычаями древних греков.

Согласно летописным сообщениям X-XIII веков паровая баня была повсеместно распространена у восточных славян уже в V-VI веках, что свидетельствует об их высокой культуре. Древние славяне называли баню «мовь», «мовня», «мовница», «мыльня», «Влазня» или просто «баня». Подтверждением широкого распространения бани у древних славян служит летописное сообщение, что одной из форм дани, которую одно славянское племя платило другому, были берёзовые веники.

Арабский учёный ибн-Даста, путешествуя по Руси в X веке, отмечал в своих записках, что русские очень любят париться в бане, а затем валяться в снегу или купаться в проруби. Ибн-Даста сообщает также, что в деревнях бани представляют собой землянки, которые используются и как жилища. [10]

В памятнике русской культуры, в летописном творении Нестора «Повесть временных лет» (945 г.), в части, описывающей легендарное путешествие апостола Андрея из Синопа в Рим через Киев и Новгород, есть яркое изображение банной процедуры в Великом Новгороде: «…видех бани древены; и пережгут с вельми, совлокуться, и будут нази и облеются квасом уснияным, и возьмут на ся прутье младое, бьются сами и того ся добьют егда вылезут ли живы, и обдаются водою студеное, тако оживут; и то творят по вся дни и мучими ни сим же, но сами ся мучать и то творят не мовенье себе а мученье». [11]

Баня упоминается в договоре Руси с Византией (907 г.) в котором русичи обеспечивают себе право по прибытии в Константинополь пользоваться баней: «…и да творят им мовь елико хотят». [11]

В «Повести временных лет» описано применение бани с целью выполнения языческого очистительного обряда: «Деревнянам же пришедшим повеле Ольга мовь створити рыкуще мце: измывшеся придите ко мне. И влезоша деревляне начиша ся мыти». [11]

В уставе Великого князя Владимира (966 г.) бани именовались заведениями для немогущих, что отражает глубокое понимание бани как действенного терапевтического средства.

Никоновский список повествует о том, что в 1019 г. Переяславский епископ Ефрем, ставший впоследствии Киевским митрополитом, повелел строить «…бани и строения банные и врачеве и больницы всем приходящим и безмездно врачевание». Врач-монах Киево-Печерского монастыря Агапит исцелял больных травами и парной баней. Интересно отметить, что по монастырским уставам больных, находящихся на излечении в монастырской больнице, полагалось мыть в бане два раза в месяц.

Внучка киевского князя Владимира Мономаха Евпраксия (Зоя) – первая русская женщина-врач, высоко отзывалась о терапевтическом действии парной бани: «…бодрит тело и веселит душу».

Древнерусская «Повесть о Петре и Февронии Муромских», относящаяся к фольклору древней Руси начала XIII века, хорошо иллюстрирует ведущую роль бани в древнерусской народной эмпирической медицине и характер применявшихся в ней самобытных и часто весьма эффективных лечебных средств. [13]

Согласно некоторым спискам этой легенды, Муромский князь Пётр, страдавший неизлечимой кожной болезнью, был исцелён в Рязанской земле девушкой-знахаркой Февронией, отец и брат которой были бортниками, т.е. занимались добыванием в лесах мёда диких пчёл. Осмотрев «струпы и язвы» князя, знахарка велела жарко истопить баню, вымыть больного и смазать ему те части тела, «идее же суть струпы и язвы», мёдом диких пчёл. В результате такого лечения больной князь выздоровел – тело его стало «здраво и гладко». [14]

С приходом христианства на Русь начинается борьба с языческими суевериями и одновременно с народным врачеванием, что отражено в монографии В. Отамановского «Борьба медицины с религией в Древней Руси». [7] Известный историк отечественной медицины М.К. Кузьмин отмечает, что «церковь в ряде случаев вела борьбу с «колдунами», «ведьмами» и «знахарями». [15]


«Сало было, стало мыло»

В своём стремлении доказать дикость и варварство, якобы царившее в Древней Руси, некоторые авторы даже совершенно ясные и понятные места летописей и других источников пытались толковать по-своему. В частности, например, такие слова из Никоновского списка с совершенно понятным смыслом как «банное строение» пытались расшифровать как «крестильная купель». Если ряд русских историков XVIII в., в том числе Татищев, Щербатов, митрополит Платон и другие, в словах из летописи «банное строение» подразумевали народную баню как таковую, то И. Мартос стремился доказать, что речь идёт о крестильной купели. [16] Спор по этому вопросу вёлся долгие годы при участии таких исследователей-историков, как Когановский, Болтин, Зуев и др.

Исследователь древнерусской медицины Н.А. Богоявленский отметил, что изображениями мылен более всего богата житийная литература, например «Повесть о Петре и Февронии». [17] На миниатюрах можно наблюдать, что подогревание воды производилось путём помещения в чан раскалённых камней или горячих железных гирек. Внутри бани показаны шайки, корцы, скамьи. Тело растиралось «грубою» (мицелием древесного гриба», соломой, мочалкой, ветвями можжевельника. Помывка в бане сопровождалась обязательной сменой белья, ибо «чистое мытиё и частое переменяние платия вшам множиться не даёт» – сказано в «Вертограде» ещё в XVIII веке (собрание В. Груздева, № 8). «Убрусец» – полотенце – можно наблюдать главным образом в житийных миниатюрах XVI-XVIII веков, а также в миниатюре, изображающей сцены омывания умершего рязанского князя Василия Ивановича (1483). Коротким полотенцем сын умершего утирает себе слезы (лист 371, оборот Шумиловского тома).

На Руси в бане пользовались мылом, которое варили как в домашних условиях, так и в специально приспособленных помещениях с давних времён. С той поры до наших дней дошла старая поговорка: «Сало было, стало мыло», потому что для изготовления мыла использовалось говяжье, баранье и свиное сало, правда, применяли ещё и растительные масла, например, льняное. Целые деревни занимались «поташным промыслом» – так тогда называли производство мыла. Особенно ценилась продукция валдайских и костромских мастеров-мыловаров.

Для царя и особ к нему приближённых, Аптекарский приказ специально готовил «мыльный состав» (1630), так как бани считались медицинским пособием при различных недугах. [18]

Кроме мыла, для мытья тела в бане применялся т.н. щёлок, получаемый из древесной золы. О его широком употреблении говорит тот факт, что даже новорождённого ребёнка купали в тёплой воде с небольшим количеством щёлока, правда, полученного из соломенной золы, которая считалась нежнее, чем древесная. Необходимо добавить, что детей на Руси рано начинали водить в баню, припаривать там берёзовым веником, предварительно смазав кожу ребёнка толстым слоем дрожжей и завернув его в пелёнку. В своём исследовании «Физическое воспитание детей у различных народов России» Е.А. Покровский отмечает: «Свою страсть к мытью и парению русские переносят и на детей… их парят и моют часто, и особенно при каждом нездоровии, при каждом крике, при малейшем подозрении на сглаз». [19]

Женщины, заботясь о здоровье и красоте кожи, с успехом использовали пищевые продукты в виде косметических масок: молоко, простоквашу, ржаной хлеб, сметану, хлебный квас, мёд, толокно, растительное и сливочное масла, огурцы, яйца и т. д. и т. п., а также листья, корни, плоды многих растений как в сыром измельчённом виде, так и в виде настоев, отваров и напаров. В бане применялись такие распространённые растения, как ромашка, зверобой, подорожник, чистотел, лопух, дубовая кора, крапива, мята и др.

Из истории русской парной бани. Часть 2.

Владимир Козырев

«Не топите мне баньку по-белому…»

В очень древние времена бани топились «по-чёрному», т. е. дымоход в них отсутствовал. Дым, разъедающий глаза, закопчённые стены, опасность отравления угарным газом заставили усовершенствовать конструкцию бани. В более поздние времена бани «по-чёрному» заменились на бани с печью-каменкой, на так называемые бани «по-белому». Если источником тепла в бане «по-чёрному» был очаг, располагавшийся непосредственно в парилке, а пар получали поливая водой раскалённые камни очага, то в бане «по-белому» источником тепла была печь-каменка, которая загружалась дровами из другого помещения и имела дымоход. В парное отделение выходила только нагревающая поверхность печки, на которую для лучшей теплоотдачи и парообразования наваливали груду камней-булыжников (отсюда и название – печь-каменка». Поливая раскалённые камни водой получали пар. Дым, копоть, угарный газ, зола не попадали в парильное отделение. Бани «по-чёрному» постепенно вытеснились более усовершенствованными банями с печью-каменкой, хотя в некоторых районах «по-чёрному» парились до конца XIX века. Некоторые зажиточные крестьяне ставили по две бани: одну, топившуюся «по-чёрному», вдали от жилья, другую – «белую» – во дворе. [20]

Историки и этнографы отмечают, что в русских деревнях издавна сохранялся обычай париться в русской печи, особенной популярностью он пользовался у жителей степных районов. Истопив печь пожарче и постелив на дно печи солому, желающий попариться осторожно забирается внутрь печи, прихватив с собой воды, немного квасу или пива, чтобы плеснуть на раскалённые внутренние стенки печи для «хорошего духу» и веник, «распаренный домягка». Улёгшись в печи «как способнее», плеснув воды или квасу на кирпичные стенки для образования пара, начинали париться. По окончании процедуры «разопрелый человек» выбирался из печи, выходил в сени или двор и окатывался холодной водой. Немощных по старости или по болезни, которые не в силах сами влезть в печь, укладывали на доску и вдвигали во внутрь печи. За ним в печь влазил другой человек, чтобы мыть и парить слабого и дряхлого.

На Руси издревле без бани не обходилось ни одно торжество. Накануне свадьбы, после «утренника», невеста приглашала подруг пойти с ней в «жарку банюшку», которая уже была натоплена. Жених с дружками также парились в бане перед свадьбой. В баню шли молодожёны и на следующий день после свадьбы – такой был обряд. В дальнейшей совместной жизни с целью того, чтобы не было в браке дисгармонии, супруги перед тем, как лечь вместе в постель были обязаны попариться в бане.

В обычае у русского народа было попотчевать гостей не только обильным угощением, но и хорошей парной «банькой». Профессор П.И. Страхов отмечает, что русские цари, встречая иноземных послов и гостей, вначале приглашали их в баню.

В докторской диссертации В.В. Годлевского показано, что парная баня является для народа незаменимым гигиеническим средством для поддержания чистоты тела, а при ряде болезней «баней можно достигнуть лучших результатов, чем иными терапевтическими средствами». [21]

Закаливание путём попеременного применения горячей воды и пара, холодной воды и даже снега, своеобразный массаж с применением веника, лечения ряда заболеваний в бане, в частности, путём усиленного потения – эти и многие другие особенности русской бани характеризуют её как сильнейшее средство физиологического воздействия на человеческий организм. Для усиления потоотделения на Руси издавна использовался следующий приём: в парной тело натирали одним из следующих веществ – солью, пивом, молоком, мёдом, тёртой редькой, дёгтем, скипидаром, перцем и т. п.

Можно сказать, что на Руси бани служили прототипом современной перевязочной и родильной, где соблюдались антисептические мероприятия. В бане проводили своё лечение «чепучинные лекаря», специалисты по подагре и отложениям солей, балии «пользовали» раны, переломы костей, кожные и венерические болезни, лечили разные гинекологические заболевания, в том числе и женское бесплодие путём «вправления пупка», в бане же принимались роды и вели у женщин послеродовой период. [22]

О любви русского народа к парной бане свидетельствуют многие исторические факты, литературные произведения и труды учёных. Известные русский историк, знаток жизни русского народа в XVI-XVII веках Н.И. Костомаров пишет: «Русские вообще ходили в баню очень часто; она была первой потребностью в домашней жизни, как для чистоплотности, так и для какого-то наслаждения». [23] По его словам, почти в каждом зажиточном доме была своя баня – мыльня, а для простого народа и для приезжих в городах существовали общественные или как их тогда называли, «царские» мыльни, где за вход платили деньги, которые составляли одну из ветвей доходов царского двора. Это были одноэтажные постройки, обычно на берегу реки, отапливались они дровами и имели три помещения: раздевальное, мыльное и парное. В холодное время года мыльни топились один – два раза в неделю. В летнюю жару, во избежание пожаров, бани запрещались топить. Были исключения лишь «для больных и родильниц по воле воевод…» Однако, отмечает Н.И. Костомаров, – «Баня для русского человека была такой необходимостью, что по поводу запрещения топить их жители грозили правительству разбрестись врозь из своих домов». [23] Приверженность к бане была, можно сказать, характерной национальной чертой русского человека. Примечательный факт привёл в своих исторических исследованиях знаменитый русский историк и писатель Н.М. Карамзин, автор капитального труда «История государства Российского»: «Дмитрий Самозванец никогда не ходил в баню: жители Московские заключили из того, что он не Русский!» [24]

Некоторое представление о банных обычаях и нравах тех времён можно получить из исторических очерков Н.И. Костомарова [23]: «Обыкновенно ходили в мыльню после обеда, не страшась от этого вредных последствий. Жар был нестерпимый. На скамьях и полках постилалось сено, которое накрывалось полотном. Русский ложился на него и призывал себя бить до усталости, потом выбегал на воздух и бросался летом в озеро или реку, подле которых обыкновенно строились мыльни, а зимой катался по снегу или обливался холодной водою на морозе. Всегда, кто ходил в мыльню, тот и парился: это было всеобщим обычаем. В общественных мыльнях было два отделения, мужское и женское; они отделялись одно от другого перегородками, но вход и в то, и в другое был один; и мужчин, и женщин, входя и выходя в одну дверь, встречались друг с другом нагишом, закрывались вениками и без особенного замешательства разговаривали между собою, а иногда разом выбегали из мыльни и вместе катались по снегу». «В более отдалённую старину, – продолжает историк, – было в обычае и мужчинам и женщинам мыться в одной мыльне, и даже чернецы и черницы (монахи и монахини – авт.) мылись и парились вместе». [23] Необходимо заметить, что в XVIII столетии вышел Устав, где строго запрещалось «мужскому полу старее семи лет входить в торговую баню женского пола и женскому полу – в торговую баню мужского пола, когда в оных другой пол париться». Владельцы бань поступили просто – печь была перенесена на середину строения бани, а само строение разгородили надвое, сделав два выхода. Можно дополнить картину, написанную Н.И. Костомаровым, следующим малым штрихом, чтобы проникнуться атмосферой того времени: в день, когда топилась баня, банщик ходил по улицам и зазывал народ: «В баню! В баню!»

Собиратель русских обычаев и обрядов М. Забылин пишет: «Обычай мыться, по многим случаям доставлял удовольствие и наслаждение, да иначе и быть не могло по многим предрассудкам, а также и по многим домашним суевериям, тесно связанным с религиозными правилами». [25]

Чужестранцы, посещавшие Россию, с неизменным удивлением и, как правило, с уважением отмечали русский обычай много и часто мыться и париться в бане, повторяя, что у себя на родине ничего подобного не видели.

Немецкий учёный и путешественник Адам Олеарий (1603-1671), секретарь Шлезвиг-Гольштейнского посольства в России в 30-х годах XVII столетия, в своём труде «Описание Московии» сообщает, что в России нет ни одного города, ни одной деревни, в которых бы не было парных бань, общественных или частных. Он пишет, что «…если русский человек чувствует себя больным, он выпивает хорошую чарку вина, всыпав предварительно в неё заряд ружейного пороха или смешивая напиток с толчённым чесноком, и немедленно затем идёт в баню, где в нестерпимой жаре потеет часа два-три». Учёный делает вывод: «Такая энергичная терапия не лишена была некоторого практического смысла». [26]

Побывав в одной из бань Астрахани, Адам Олеарий так описал свои впечатления: «Русские могут выносить чрезвычайный жар и в бане, ложась на полках, велят себя бить и тереть своё тело разгорячёнными берёзовыми вениками, чего я никак не мог выносить, затем, когда от такого жару они сделаются все красные и изнемогут до того, что уже не в состоянии оставаться в бане, они выбегают из неё голые, как мужчины, так и женщины, и обливаются холодной водой, а зимой, выскочив из бани, валяются в снегу, трут им тело, будто мылом, и потом, остывши таким образом, снова входят в жаркую баню». «Такая перемена противоположных деятелей благоприятствует их здоровью» – делает вывод учёный. [26]


И хлещу я берёзовым веничком…

В записках Айрамана, который пешком прошёл от Кенигсберга до Нарвы, говорится: «О банях московитов или их привычках мытья я тоже хочу вкратце вспомнить, потому, что у нас это не известно… Но они не пользуются, как мы, скребком для чистки нечистоты с тела, а у них есть так называемый веник… В общем, ни в одной почти стране не найдешь, так ценили мытье, как в этой Москве. Женщины находят в этом высшее своё удовольствие…» [27]

Один из иностранных путешественников по России в своём дневнике от 13 ноября 1709 года, опубликованном в сборнике «Русский быт по воспоминаниям современников XVIII века», отмечал: «…за городом мне случилось видеть, как русские пользуются своими банями. Несмотря на сильный мороз, они выбегали из бани на двор совершенно голые, красные, как варёные раки, и прыгали в протекавшую поблизости реку. Затем, прохладившись вдоволь, вбегали обратно в баню, но прежде чем одеться, выскакивали ещё и долго, играя, бегали нагишом по морозу и ветру. В баню русские приносят берёзовые веники в листьях и скребут и царапают себе тело, чтобы в него лучше проникала теплота и шире отворялись бы поры».

Камер-юнкер Берхольц, находившийся некоторое время при дворе Петра I, записал в своём дневнике, что побывал в русской бане: «Нашёл, что она очень полезна и положил себе наперёд почаще прибегать к ней». Далее Берхольц рассказывает, что русские люди умеют дать воде, которую льют на раскалённые печные камни, ту степень теплоты, какая необходима. Он так описывал свои впечатления: «Вначале спокойно лежишь на полке, устланной соломой, сверху покрытой чистой простынью. Затем начинают парить берёзовыми вениками. Это необыкновенно приятно, потому, что открывает поры и усиливает испарину. После энергично скребут пальцами по всему телу, чтобы отделить от него нечистоту, что также очень приятно. Затем берут мыло и натирают им все тело так, что нигде не остается ни малейшего следа грязи… Окачивают, по желанию, тёплой или холодной водой. Чувствуешь себя как бы вновь рождённым…»

Английский посланник в России граф Карлэйль, вернувшись к себе на родину, так писал о русских банях: «Польза их дознана опытом, можно считать средством и предохранением от болезней». [3]

Во времена правления Петра I парная баня и само банное дело в государстве Российском получили новый толчок к развитию. Сам большой любитель бани, царь Пётр понимал её лечебно-профилактическое значение, всемерно заботился о строительстве новых «лечительных бань». Когда в 1703 году был основан Петербург, разрешено было строить бани всем желающим, и не бралось за это никаких пошлин. В одном из Указов, относящихся к 1704 году, речь идёт «о постройке бань в Новгороде и Пскове и об отдаче оных в оброк». Проводя свои реформы, Пётр привлекал к ним и банное дело. На «Указе Алексею Сидоровичу Синявину ведать торговыми банями в Москве и других городах» царь-реформатор наложил резолюцию: «Где можно, при банях завести цырульни, дабы людей приохотить к бритью бороды, также держать мозольных мастеров добрых». [3]

Будучи ещё молодым человеком и сооружая на голландских верфях фрегат, царь Пётр сам построил себе русскую баню, без которой не мыслил своего существования. Без преувеличения можно сказать, что она была одной из первых, во всяком случае, одной из очень немногих парных бань, сооружённых по русскому образу в Западной Европе.

Было бы неправильным утверждать, что европейцы не были знакомы с русскими банным обычаем. Н.И. Костомаров, описывая жизнь Московского государства в XVI-XVII веках, отмечал: «Жившие в Москве немцы заимствовали от русских их мыльни, но придавали им более комфорта». [23] Но, тем не менее, в результате петровских реформ в области внешней политики, направленных на расширение культурных, научных и экономических связей России со странами Западной Европы, русская парная баня, как один из атрибутов национальной культуры и народных традиций, начала широко распространяться по европейским странам. Особенно усилился этот процесс после разгрома Наполеона I в 1812-1814 годах и вступления русский войск в страны Западной Европы. Бани, подобные русским, стали строить во Франции, Германии, Англии, Швеции, Дании, Голландии и других странах. Даже в Нью-Йорке была построена баня по русскому образу.

В книге «Новый способ лечения», немецкий медик М. Платен писал о том, что в средние века и последующие столетия в Германии свирепствовали болезни из-за несоблюдения простейших гигиенических правил, в то время как в соседней России даже в самой маленькой деревушке всегда имелись парные бани – прекрасное гигиеническое и оздоровительное средство. Далее М. Платен обращает внимание на тот факт, что сначала XIX века русская баня стала распространяться во многих европейских странах, особенно в Германии. «Но мы, немцы, – признаётся медик, – пользуясь русской баней, очень редко вспоминаем, что этим шагом вперёд в культурном развитии обязаны нашему восточному соседу». [3]

Возрождению обычая париться в бане в европейских странах в известной мере способствовали русские солдаты. Сопровождая Петра I во время его пребывания в Амстердаме и Париже, они привели в изумление голландцев и французов тем, что после парной бани, несмотря на мороз, купались в реке. Об этом поведал журнал «Сын отечества» за 1819 год, опубликовавший рассказ, записанный со слов, современника Петра: «В 1718 году, в бытности Петра Великого в Париже, приказал он сделать в одном доме для гренадёр баню на берегу Сены, в коей они после жару купались. Такое необыкновенное для парижан, по мнению их, смерть приключающее действие произвело многолюдное сборище зрителей. Они с удивлением смотрели, как солдаты, выбегая, разгорячённые банным паром, кидались в реку, плавали и ныряли. Королевский гофмейстер Вертон, находящийся в прислугах императора, видя сам сие купание. Петру Великому докладывал (не зная, что то делается по приказу государя), чтобы он солдатам запретил купаться, ибо де все перемрут. Пётр, рассмеявшись, отвечал: «Не опасайтесь, господин Вертон. Солдаты от парижского воздуха несколько ослабели, так закаливают себя русской баней. У нас бывает сие и зимой: привычка – вторая натура».

Баням на Руси всегда придавали лечебный, оздоровительный смысл. В архивах сохранилась запись о том, что 11 мая 1733 года от медицинской канцелярии получено разрешение «завести в Москве лечебную баню». Хозяина этого заведения обязывали «цену брать излишества, дабы на него жалоб не происходило». Кроме того, «запрещено держать горячие вина, водки и всякий заповедный напиток». Другая архивная запись сообщает об открытии 11 ноября 1763 года в Петербурге на Малой Морской лечебной бани «для потения и лечения флюсов и прочих телесных припадков по докторской рекомендации».

Распространению русских банных традиций способствовали и сами европейцы. Португалец Антонио Нуньес Риберо Санчес (1699-1783) двадцать лет прослужил медиком при дворе императрицы Елизаветы Петровны. Под конец своего жизненного пути Р. Санчес поселился во Франции и там написал несколько трактатов, имеющих отношение к русским баням. Его первая книга вышла в Париже в 1764 году и называлась «О лечении оспы у русских с добавлением также применявшихся старинных методов». В ней высказывалось мнение, что широкое применение бани в русском быту обусловило не очень сильное распространение оспы в России. Здесь же упоминается о лечении посредством бани венерических заболеваний (глава IX), и болезни, «рак именуемой» (глава XII), так называемого «детского крикуна» и т. д. [26] Признавая ошибочным заявление Р. Санчеса о том, что баней можно вылечить оспу, нельзя не отметить его высокую оценку русской парной бани как отличного гигиенического и профилактического средства для предотвращения инфекционных заболеваний и укрепления здоровья.

Но главный труд Р. Санчеса, как он сам подчёркивал, «уважительное сочинение» о русских банях, был издан в 1774 году, а затем переведён на многие западноевропейские языки. На русском языке книга вышла в Москве в 1779 году. Называлась она в стиле того времени: «О парных российских банях, поелику споспешествуют оне укреплению, сохранению и восстановлению здоровья». В этом весьма обстоятельном трактате Санчес, иностранец проникшийся большой любовью и уважением к русским традициям и обычаям, не только обстоятельно описал устройство русской парной бани и банные обычаи того времени, но и с удивительной прозорливостью передал основную суть полезного воздействия русской бани как о драгоценнейшем благе, которое может послужить для поддержания «крепости и здравия тела» не только в России, но и за её пределами.

«Искреннее желание моё простирается только до показания превосходства Бань Российских пред бывшими вдревле у Греков и Римлян и пред находящимся ныне во употреблении у Турков, как для сохранения здоровья, так и для излечения многих болезней…» – так определяет Санчес цель своих изысканий. Далее он продолжает: «Когда помышляю о множестве лекарств, из аптеки и из химических лабораторий выходящих, приготавливаемых с толикими иждевениями и привозимых со всех стран света с неописанною трудностью, то коликократно желал я видеть, чтобы половина и три четверти оных всюду великими расходами сооружённых зданий превратилися в Бани Российские для пользы общества». [3]

По мнению доктора Санчеса, превосходство русской парной бани заключается в том, что хотя здесь нет роскоши римских терм, зато «…россияне производят в одной комнате то, что римляне делали, а турки и восточные жители и ныне производят в четырёх или пяти». Но самое главное преимущество, подчёркивает Санчес, состоит в самой технологии получения пара. В русской бане пар образуется при помощи печи-каменки, на которой находятся раскалённые камни. Влажность, температура, словом, микроклимат парной регулируется просто – стоит только плеснуть ковш воды на раскалённые камни, как эти параметры резко изменяются. «Сие возобновление паров чинится через всякие пять минут, – сообщает Санчес. Остудить баню и уменьшить её влажность, освежить воздух легко можно путем проветривания парной».

«… В римских, турецких банях пар идёт оттого, что поливают горячий пол, под которым проходят трубы. Но как они не переменяются свежим воздухом, то легко заключить можно, что эти бани имеют недостатки, каковы в Российских совсем отвращены». «Новый пар, – делает вывод Санчес, – рождает новый воздух».

Из истории русской парной бани. Часть 3.

Владимир Козырев

Помылся – как вновь народился

Как врач и учёный, Санчес не мог обойти вниманием физическое воздействие русской бани на организм человека. Вот некоторые строки из его трактата. «Сим образом производимый пар не расслабляет твёрдых частей тела, как пар древних римских и нынешних турецких бань: ибо сей пар в российских банях, будучи оставлен стихийными частицами огня и воздуха и возобновляем по произволению, мягчит и не расслабляет его; он расширяет орудия вдыхания, боевые и другие жилы, оживляет и восстанавливает оные части в то состояние, в коем оне были прежде болезни».

«…Действие бани состоит во изведении тончайших макрот из нашего тела посредством теилового пара…»

«Во врачебной науке нет такого лекарства, которое равнялось бы силою, действительностью и целительностью для укрепления и оживления тела человеческого… Сей толико действительный, столь проникающий и горячий пар прикоснувшись к телу лежащего нагим человека, вдыхающего столь же тёплый воздух, каковым и самое тело его питается, распускает кожу, умножает беспрепятственно обращение жизненных соков, способствует дыханию и делает свободным течение крови в становых и других жилах… Больной начинает тогда потеть и во всех чувствах своих ощущает приятное успокоение, что неприметно преклоняется ко сладчайшему сну, который продолжается полчаса, а иногда и более…»

«Чувствующие усталость, имеющие напухлые и тяжёлые глаза, утрудившиеся от сильных подвигов военных, или от земледелия, или от работ на рудокопных заводах и солевых варницах, фабриках лучшим для себя лекарством найдут баню…» [3]

Безусловно, отечественные учёные-медики не могли обойти внимание русскую парную баню, пристально изучая её физиологические воздействия на человеческий организм, с успехом используя её свойства для исцеления от многих болезней.

Семён Герасимович Зыбелин (1735-1802) – ученик М.В. Ломоносова, первый русский профессор медицинского факультета Московского университета своим высоким авторитетом, изучив медицинские аспекты парной бани, в своей книге «О купаниях, ваннах и банях», подкрепил наблюдения португальского врача Антонио Нуньеса Риберо Санчеса. Девизом Зыбелина было: «Лечить по возможности без лекарств, с помощью природных средств». Русской бане он придавал важное значение: «Кто из нас не знает по собственному опыту, какое обновление и возрождение сил чувствуешь при выходе из бани! Сам процесс мытья в бане, хорошо устроенной, есть наслаждение. Я не говорю уже о том приятном ощущении по окончании мытья, когда ваше разнеженное тело отдыхает в теплом, сухом, светлом и хорошо меблированном предбаннике. А следующее затем чувство бодрости, свежести и весёлого расположения духа стоит любого наслаждения». [3]

Как бы вторя С.Г. Зыбелину, известный русский учёный Н.М. Максимович-Амбодик (1744-1812) писал в конце XVIII века: «Русская баня до сих пор считается незаменимым средством от многих болезней. Во врачебной науке нет такого лекарства, которое равнялось бы с силою… бани». [28] Одним из первых учёных, Нестор Максимович ратовал за медицину предупредительную, основную роль оставляя за гигиеной: «Чистота, опрятность одежды, мытье в бане есть наилучшее средство для сохранения здоровья», – говорил он.

Профессор медицинского факультета Московского университета Матвей Яковлевич Мудров (1776-1831) считал, что «…задача врача не столько лечить болезни, сколько предупреждать их, учить беречь своё здоровье». Выдающийся терапевт всегда подчёркивал, что первейшая основа всякого лечения – гигиена: чистота воздуха, здоровый сон, купание, закаливание, уход за кожей в русской бани, радость и польза от которой дороже всякого лекарства.

Сочинение профессора Московского университета, доктора медицины Петра Илларионовича Страхова (1792-1820) «О русских простонародных банях» явилось результатом продолжения научных исследований М.Я. Мудрого.

В XIX веке внимание отечественных учёных-медиков и русской парной бани усилилось и поднялось на более качественную основу. Их изыскания в области физиологического воздействия бани на организм человека строились на основе крупнейших достижений, которыми обогатилась наука в течение прошлого столетия.

В 1826 году в Московском университете А.А. Бойко-Куринский защитил диссертацию «О банях вообще и о русских банях в частности».

Профессор И.Т. Спасский, домашний врач А.С. Пушкина, опубликовал в 1835 году «Краткий очерк врачебного отношения к бане».

Прямой наследник традиции М.Я. Мудрого, Григорий Анатольевич Захарьин (1829-1897) возглавлял терапевтическую клинику Московского университета. Его справедливо считают одним из поборников гигиенического направления в русской медицине. В числе первых, Захарьин стал обучать студентов практическим навыкам водолечения. Он высоко ценил русскую баню и говорил, что при разумном применении эта «народная лечебница» помогает избавиться от недугов.

Среди тех, кто занимается изучением воздействия русской бани был блистательный учёный, академик Иван Романович Тарханов (1846-1908). Выдающийся физиолог неутомимо искал различные стимулы для улучшения жизнедеятельности человеческого организма, с этих позиций он заинтересовался баней. Исследования И.Р. Тарханова в этой области стали классическими.

Значительную лепту в изучении физиологического воздействия бани, в особенности, её влияния на белковый обмен, внёс и другой крупный учёный, современник И.Р. Тарханова, профессор Вячеслав Авксентьевич Манассеин (1841-1901) – ученик одного из основоположников русской терапевтической школы С.П. Боткина (1832-1889). В номере 3-м медицинского журнала «Врач» за 1882 год, выходившем под редакцией профессора В.А. Манассеина, содержалась следующая характеристика русской бани: «В серой и труженической жизни нашего простолюдина, баня действительно имеет чрезвычайно ценное и благотворное значение. Благодаря совокупности своих составных факторов – высокой температуре, обилию паров, энергетическому массажу, последовательному переходу из сферы одной температуры в другую и т.д., баня, помимо того, что содействует опрятности и чистоплотности, вместе с тем составляет и могучее гигиеническое, терапевтическое и профилактическое средство, предупреждающее развитие всевозможных заболеваний, накожных и простудных страданий, неизбежных при бытовых условиях жизни русского народа».

Все эти вышеупомянутые российские учёные медики открыли основные пружины механизма воздействия парной бани на организм человека, подтвердив, что вековая вера народа в её благодатные свойства имеет глубочайший смысл. Их ученики продолжили исследования в этой области, предвосхитив многое в физиологии бани. Даже простой перечень работ свидетельствовал о пытливом проникновении в существо вопроса.

«К изучению русской бани» – так озаглавил свою диссертацию А. Фадеев. В. Годлевский назвал свою работу «Материалы для изучения о русской бани» (1883) [20] В. Знаменский посвятил своё исследование гигиеническому значению банной процедуры. С. Костюрин всесторонне изучал, как действует банный жар на организм человека. Н. Засецкий скрупулёзно выяснил, как влияет потение на количественное содержание гемоглобина в крови и на пищеварительную силу желудочного сока. Само название диссертации И. Полозова: «К вопросу о влиянии русской бани на температуру тела, мышечную силу, силу вдоха и выдоха, жизненную ёмкость лёгких, дыхания, пульс, артериальное давление, кожную чувствительность, кожно-лёгочные потери, обмен воды и вес тела» – говорит о всестороннем подходе к теме. В. Груздев и Н. Маковецкий занимались изучением того, как отражается баня на обмене веществ, усвоении жиров и азотистых частей пищи. С. Фиалковский потратил немало усилий на то, чтобы выяснить, каково влияние бани на зрение.

Научное изучение влияние русской бани на организм человека, проведённое в XIX – в начале XX вв., показало огромную положительную роль бани. Было установлено, что её воздействие выходит далеко за пределы только гигиены, и что физиологическая «встряска», вызванная банной процедурой непосредственно влияет на обмен в организме и улучшает не только самочувствие, но и объективно отмечаемые показатели организма.

Фёдор Федорович Эрисман (1842-1915), основатель гигиенической школы в России, высоко оценил научный вклад Тарханова, Манассеина и их учеников. Подводя итоги их научных исследований. Ф.Ф. Эрисман писал: «Всяческие омовения, обливания водой, купания и парения тела важны не только для поддержания чистоты, но имеют огромное значение для всех главнейших жизненных функций организма».

Для русского человека баня, безусловно, была больше чем просто гигиеническое средство. Она давала отдых натруженному телу, снимала душевную усталость. Свидетельство тому – меткие народные поговорки: «Кости распарить – всё тело поправить», «Баня болезнь из тела гонит», «Помылся – как вновь народился», «Баня парит, баня правит, баня всё поправит», «Который день паришься, тот день не старишься», «Лук да баня всё правит», «Баня – мать вторая», «Пар костей не ломит, вон души не гонит», «Такая парка, что небу жарко», «Баня не заговение, на неё нет запрета», «В баню ходить – не вино пить, а тело мыть: помыть, попарить, молодцом поставить», «Парься – не ожгись, поддавая, не опались, с полка не свались» и другие. [29] В своём исследовании учёный первой половины XIX века С. Гаевский пишет: «Нет в мире народа, который бы так часто употреблял паровые бани, как русский; привыкши с младенчества, по крайней мере, один раз в неделю быть в паровой бане, русский едва ли без неё может обойтись». [30]

Но не только простой народ, но и правители и государственные мужи Государства Российского, полководцы и деятели отечественной культуры и науки, писатели, поэты, музыканты, художники любили и почитали русскую паровую баню. Все русские цари имели свои собственные бани. Об отношении Петра I к русской парной бани уже говорилось выше. Именно в петровские времена начали возводиться дворцовые бани в античном стиле. В 1780-1793 годах в комплексе сооружений Большого Дворца в Царском Селе архитектором Чарльзом Камероном (1730-е – 1812) были сооружены так называемые «Холодные бани» – копия римских терм. [31] Здесь же, в Екатерининском парке, на третьем уступе Старого сада у пруда, было выстроено здание Верхней ванны, или «Мыльни их высочества». В павильоне нежного светло-жёлтого цвета несколько помещений: сени, раздевальная, ванна, парильня и восьмигранный зал для отдыха, на стенах которого – копии росписей из знаменитого древнеримского Золотого дома Нерона. Неподалёку расположена более скромная Нижняя баня для придворных.

Великий русский полководец А.В. Суворов считал парную баню наилучшим способом закалки. Будучи в детстве хилым и слабым он только благодаря физическим упражнениям, закаливанию и регулярному посещению бани стал крепким и выносливым до преклонного возраста. Сержант Сергеев, шестнадцать лет безотлучно находившийся при полководце вспоминает: «В бане Суворов выдерживал ужасный жар, после чего на него выливали вёдер десять холодной воды, и всегда два ведра вдруг».


Москва без бань – не Москва

Большим любителем и знатоком русской бани был А.С. Пушкин, пристрастившись к ней ещё в детские годы. «Каждую субботу баня». – вспоминает о распорядке царско-сельского лицея близкий друг поэта декабрист Иван Пущин. Пушкин не раз обращался к парной бани в своём творчестве, прекрасно описал её в поэме «Руслан и Людмила» и в повести «Капитанская дочка», а в «Путешествии в Арзрум» подробно описал тифлисские бани.

Парная баня была подлинной страстью великого русского певца Ф.И. Шаляпина. «Это у меня с детства, – рассказывал Шаляпин. – Любил я с отцом ходить в баню… Там мылись мы и парились часами, до устали, до изнеможения. А потом когда ушёл я из дому, помню: в какой бы город я не приезжал, первым долгом, если хоть один пятак был у меня в кармане, шёл я в баню и там до конца мылся, намывался, облизывался, парился и опять все с начала».

Любил баню и гениальный химик Д.И. Менделеев. В своих воспоминаниях его жена А.И. Менделеева пишет: «Одно из удовольствий, которое Дмитрий Иванович любил доставлять себе, была русская баня. Он не любил принимать домашние ванны, а шёл в общую баню, где оставался долго. Любил полок, веник, и беседы с банщиками. Возвратясь из бани, пил чай и чувствовал себя именинником».

Почитали баню И.С. Тургенев, Л.Н. Толстой, А.И. Куприн, А.П. Чехов, В.А. Гиляровский и многие другие.

Известный бытописатель старой Москвы В.А. Гиляровский (1853-1935) в своей книге «Москва и Москвичи» прямо заявляет: «Москва без бань – не Москва! Единственное место, которого ни один москвич не миновал – это баня. И мастеровой человек, и вельможа, и бедный, и богатый не могли жить без торговых бань». Причём, «…все они (бани – авт.) имели постоянное население, своё собственное, сознававшее себя настоящими москвичами». [32]

Говоря о русской парной бане, невозможно не упомянуть о Сандуновских и Китайских банях, которые считались лучшими в России в прошлом столетии. 1806 году актёры Петровского театра супруги Сандуновы на месте своей усадьбы на берегу реки Неглинной в центре Москвы построили большие каменные бани (по сию пору их называют Сандуновскими) и сдали их в аренду некоей Авдотье Ламокиной. Бани были выстроены с неслыханными в Москве удобствами и вскоре превратились в клуб, где встречалось самое разнообразное общество. В.А. Гиляровский в книге «Москва и Москвичи» пишет: «В этих банях перебывала грибоедовская, и пушкинская Москва, та, которая собиралась в салоне Зинаиды Волконской и в английском клубе». [32]

По свидетельству очевидцев – современников А.С. Пушкина, поэт бывал в Сандуновских банях и любил «жарко попариться». Эти же бани предпочитал другим и Денис Давыдов.

Сандуновские бани стали приносить сказочный доход, поэтому не удивительно, что крупный купец и фабрикант Хлудов решил построить также в центральной части Москвы новые бани, которые по роскоши и удобствам превосходили бы все существующие. Проект этих бань разработал архитектор Эйбушиц. В 1881 году был возведен первый корпус новых бань, включавших два отделения: «простонародная» и «дворянская». В 1893 году открылась «полтинное отделение». Посетители были изумлены красотой и дороговизной отделки и обстановки. Новые бани получили название «Китайские» по одноимённому проезду, в районе которого они располагались (В наше время они называются Центральными).

В ответ новые владельцы Сандуновских бань решили их перестроить с ещё большей роскошью, что и было сделано в три года. Начинал строительство известный венский архитектор Фрейденберг, достраивал бани архитектор В.И. Чагин. Новые Сандуновские бани были открыты в 1896 году в дни коронации последнего царя. Великолепие залов отстроенных бань умножило их славу.

В новых Сандуновских банях был свой водопровод – воду брали из того места Москва-реки, где она была чище всего. Этот факт публично засвидетельствовал авторитетный учёный-гигиенист Ф.Ф. Эрисман, имевший славу человека принципиального и неподкупного. В то время во всей Москве была всего одна электростанция. Сандуновские же бани обзавелись своей – второй в городе, и все помещения – раздевальни, мыльные, парные освещались при помощи собственного электричества.

В бассейн через каждые два часа приходил человек в белом халате, на глазах у купающихся зачерпывал ковшом пробу воды и относил в соседнюю комнату, где она подвергалась исследованию на чистоту. И это при том, что вода в бассейне была проточной.

Однако, справедливости ради, следует добавить, что наряду с несколькими роскошными, продолжали существовать и старые, запущенные бани, про которые в Толковом словаре В.И. Даля приведена пословица: «Торговая баня всех моет, а сама в грязи».

В XX столетии в нашей стране к бане стали относиться лишь как к средству гигиены, используя её только для мытья тела. Лечебно-профилактические и закаливающие свойства бани мало принимали во внимание. Многие добрые традиции русской парной бани, к сожалению, забыты и утеряны, их надо терпеливо, буквально, по крупицам собирать. Правда, в последнее время наметился интерес к русской парной бани у наших соотечественников. Во многом это связанно с тем, что всё большее количество людей внимание своё обращают на собственное своё здоровье, избавляются от вредных привычек, начинают заниматься физкультурой и спортом, а парная баня является одним из немаловажных атрибутов здорового образа жизни.

Безусловно, многие факты позволяют считать, что баня, как изобретение, не может принадлежать к какому-либо одному народу. Она возникла случайно, а закрепилась как потребность людей в чистоте и исцелении от болезней. С незапамятных времён омовение, различные водные процедуры, бани спасали людей от губительных болезней, укрепляли здоровье, радовали, воскрешали душевные силы.

Истоки парных бань на Руси идут от народной гигиены, которая возникла, возможно, ещё раньше, чем народная медицина. Особая роль в сохранении и развитии банных традиций принадлежат самому русскому народу. «Русский крестьянин, – отмечалось в энциклопедическом словаре Брокгаузера и Ефрона – значительно определил своих европейских собратьев относительно заботливости о чистоте кожи». Знаменательны в этом отношении слова известного историка и бытописателя обычаев и нравов русского народа Н.И. Костомарова: «Баня была самым главным лекарством от всяких болезней: коль скоро русский почувствует себя нездоровым, тотчас… идёт в баню париться… Для простого народа баня школой той удивительной нечувствительности ко всем крайностям температуры, какою отличались русские, удивляя этим иностранцев». [23]

Сама история развития традиций и обычаев бани в России, технология банной процедуры, конструктивные особенности строения бани и её внутреннего обустройства, словом, всё что входит в понятие «русская парная баня» – явление несколько самобытное и оригинальное, что с полным правом можно говорить о русской парной бане, как о самостоятельном направлении в тепловодолечении. К такому выводу неоднократно приходили как отечественные, так и зарубежные исследователи на протяжении нескольких веков.

Библиографический список:

1. Большая медицинская энциклопедия. – М.: Советская энциклопедия, 1975, издание III, Том II, с. 549-551.

2. ГЕРОДОТ. История в девяти книгах. Перевод Мищенко. Москва, 1888, том I, книга четвертая.

3. ГАЛИЦКИЙ А.В. Щедрый жар. Очерки о русской бане и ее близких и дальних родичах. – М.: физкультура и спорт, 1986, 96 с.

4. АФАНАСЬЕВ А. Поэтические воззрения славян на природу. – М.: 1868, т. II, с. 1-69.

5. ЗАБЕЛИН И. История русской жизни с древнейших времен. – М.: 1912, Ч. II, с. 284-287.

6. Аничков Е.В. Язычество и древняя Русь. – СПБ,: 1914, с. 259-260, 378, 381.

7. ОТАМАНОВСКИЙ В. Борьба медицины с религией в Древней Руси. – М: 1965, с. 24-38.

8. ДЕРЖАВИН Н.С. Об этногенезе древнейших народов днепровско-дунайского бассейна. – Вестник древней истории, 1939, № 1, с. 279-280.

9. ТИХОМИРОВ М.Н. Исторические связи русского народа с южными славянами с древнейших времен до половины XVII в. – Славянский сборник. – М.: 1947, с. 126-130.

10. БИРЮКОВ А.А. Приглашаем попариться. – М.: Физкультура и спорт, 1986, с. 5-21.

11. Повесть временных лет. – М. – Л.: 1950, ч. I, с. 12, 24, 41.

12. ЛОПАРЕВ Х.М. Брак Мстиславны (1122). – Византийский временник, 1902, т. IX, с. 439.

13. СКРИПАЛЬ М.О. Повесть о Петре и Февронии Муромских. – М. – Л.: 1949, с. 133-157.

14. ПРУССАК А.Е. О лечебно применении меда в древней Руси. – Пчеловодство, 1954, № 10, с. 57.

15. КУЗЬМИН М.К. Лекции по истории русской медицины. Медицина Древней Руси. – М.: 1961, с. 32.

16. Исследование банного строения, о котором повествует летописец Нестор. – СПБ.: 1809, с. 35. Без имени автора.

17. БОГОЯВЛЕНСКИЙ Н.А. Древнерусское врачевание в XI-XVII веках. – М.: 1960, с. 19.

18. СОКОЛОВСКИЙ М. Характер и значение деятельности Аптекарского приказа. – СПБ.: 1904, с. 4.

19. КОНЮС Э. Истоки русской педиатрии. – М.: 1946, с. 30.

20. ЗАВОЙКО Г.К. Верования, обряды, и обычаи великорусов Владимирской губернии. – Этнографическое обозрение, 1914, с. 1-2.

21. ГОДЛЕВСКИЙ В.В. Материалы для изучения о русской бане. – СПБ.: 1883, с. 41-42.

22.ПОНОМАРЕВ В. Из истории акушерства и гинекологии в России. – Врачебное дело, 1948, № 5, с. 445-446.

23. КОСТОМАРОВ Н.И. Русские нравы. Домашняя жизнь и нравы великорусского народа в XVI-XVII столетиях (очерк). – М.: 1995, с. 83-84.

24.КАРАМЗИН Н.М. История государства Российского. – М.: Книга, 1989, книга III, том XI, гл. IV, с. 129.

25. ЗАБЫЛИН М. Русский народ. Его обычаи, обряды, предания, суеверия и поэзия. – Москва: 1880, часть III, с 525.

26. ЛЮБИМЕНКО И. Врачебное и лекарственное дело в Московском государстве. – Русский исторический журнал, 1917, № 1, с. 43.

27. ПЕТРОВ Б.Д, Очерки истории отечественной медицины. – М.: 1962, с. 143-144.

28. МАКСИМОВИЧ-АМБОДИК Н.М. Врачебное веществословие или описание целительных растений. – СПБ.: 1783, кн. I, часть I, с. 35.

29. Новый сборник русских пословиц и притчей, служащий дополнением к собранию русских народных пословиц и притчей. Изд. И. Снегиревым – М.: 1848, с. 42, 87.

30. ГАЕВСКИЙ С. Медико-топографические сведения о Санкт-Петербурге. – СПБ, 1835.

31. Советская энциклопедический словарь. – М.: Советская энциклопедия, 1984, с. 532.

32. ГИЛЯРОВСКИЙ В.А. Москва и москвичи. – М.: Московский рабочий, 1979, с. 246-274.

Автор: Владимир Козырев.
Источник - Русколань.

>

ЭТО НЕОБХОДИМО КАЖДОМУ!

ИзображениеРады Вам сообщить о том, что недавно запущена в производство и продажу совершенно новая технология - ПО «Луч-Ник», представляющая собой практическое воплощение знаний академика Левашова Николая Викторовича.



Продукт представляет собой комплект состоящий из Программного обеспечения «Луч-Ник», с помощью которого осуществляется управление технологией воздействия на «тонкие тела» (пси-генератор) и планшетного компьютера. Подробнее...

© 2012-2014 RAteh.ru - Русские Технологии Будущего